Малейший бугорок в степи они громко величали горой, а холмы Заморы, по их мнению, почти не уступали в высоте Химелийским горам. Все это пронеслось в мыслях гандера в одно мгновение, а в следующий миг они с Конаном вылетели из укрытия и, петляя, бросились к холму.

Гирканцы послали лошадей в галоп, на ходу стреляя из луков. Стрелы дождем сыпались вокруг, но гандера и киммерийца, видимо, на сей раз хранили боги, и раны их оказались весьма незначительными, даже и не раны вовсе, а так, царапины. Одна из стрел слегка задела бок Конана, скользнув по ребрам, другая срезала мочку уха Бенто, и на одежду гандера закапала кровь. Еще одна торчала в заплечном мешке гандера.

— Впервые золото спасло мне жизнь, — пробормотал Бенто, выдергивая стрелу из мешка, и осторожно выглянул наружу.

Гирканцы сгрудились у подножия холма и совещались. Добыча, казавшаяся такой легкой, ускользнула из-под носа. Но отказываться от преследования они не собирались и после короткого разговора неторопливо спешились и начали взбираться по склону…

* * *

…Бенто и Конан покинули Аренджун, чтобы найти очередную жертву. Накануне вечером на ведущей к Аренджуну дороге они встретили купеческий караван из далекой станы Меру. Весьма убедительно изобразив двух знатных путешественников, которые пострадали от разбойников, они вызвали сочувствие купца, и тот предложил им путешествовать вместе. Киммериец, разодетый в богатые парчовые одежды, выдавал себя за младшего сына немедийского нобиля, беспечно отправившегося в далекие страны, не подумав об охране, а Бенто выступал в роли его слуги.

Наметанным глазом переодетые грабители сразу же определили, где купец хранит самые ценные сокровища, и той же ночью, перед рассветом, когда крепкий сон сморил всех, кроме часовых, исчезли, обчистив походную казну каравана.