Нет, возразил себе я. Не из-за меня. Из-за мерзкой магии Хаоса.
Я глубоко вздохнул, заставляя уняться потрясение и отвращение. Адские твари создали жуткое подобие прежнего короля Эльнара. Та голова на шесте не была моим сеньором и другом. Равно как и это лицо в дереве тоже не было королем Эльнаром. Это была мерзость, сотворенная магией, — мерзость, которую следовало возненавидеть и уничтожить.
И все же… у нее было лицо короля Эльнара…
Пока я смотрел на дерево, знакомые голубые глаза уставились на меня. Деревянные губы разомкнулись, и из них вырвалось рычание.
— Ты! — простонало это существо голосом Эльнара. — Я знаю тебя! Ты сделал это со мной. Убийца! Предатель!
2
Я глубоко вдохнул и резко, с силой выдохнул.
— Ты ошибаешься! — сказал я. Отрубленная голова на шесте — тогда, в Илериуме, — говорила практически то же самое. — Вспомни, что произошло на самом деле. Загляни в себя. Ты поймешь правду.
— Предатель! — выкрикнула голова. Губы ее искривились в болезненной гримасе. — Убийца! Палач!
Я отвернулся. У меня жгло глаза, а в голове стучало. Что ж мне так не повезло-то? Почему единороги так поступили со мной? Может, они хотели за что-то меня наказать?
Нет, единороги тут ни при чем… Я вдруг осознал, что во всем виноват Эйбер. Я вернулся в Джунипер с шестом, на который была насажена голова короля Эльнара. Эйбер забрал шест. Позднее, когда я попросил у него посох, Эйбер достал его для меня — как раз вот этот… и, на мое несчастье, он вручил мне все тот же злополучный шест.
А единороги с их жизнедающей магией каким-то образом вдохнули жизнь и в посох, и в короля Эльнара, но объединили их в одно целое. Определенный смысл в этом был. Голова короля Эльнара каким-то образом приросла к шесту, как я обнаружил тогда в Кингстауне, разбив ее, как мне сейчас казалось, целую вечность назад.