Опер Андрюша дико заржал, за ним последовали сотрудники Управления, с которыми мы давно знакомы лично. Я стояла с невинным видом. Пашка все снимал.

– Ну, я имел в виду, что она маленькая и худенькая, и от нее не ждешь пакости, – сказал мужчина.

– Если баба с ружьем не смотрела ни одну «Криминальную хронику», – сказало милицейское начальство, извлекло из внутреннего кармана пиджака плоскую фляжку, хлебнуло, взглянуло на меня и заявило: – За ваше здоровье, Юленька. Это я комплимент сказал, – добавило начальство на тот случай, если я не поняла.

Я поблагодарила милицейское начальство и повернулась к представителям психиатрической «Скорой».

– Что бы вы мне посоветовали?

Оба тут же стали серьезными и сказали очень толковые вещи. Я попросила у мужчин телефоны, не исключая, что мне в дальнейшем потребуются их консультации.

– Будем народу психов показывать с комментариями? – заржал весельчак, хлопая себя по бокам. – Юля, я обязательно позвоню, когда нам какой-нибудь классный экземпляр попадется!

– А вы уверены, что имеете право это делать? – ехидно спросил командир спецназа.

– Я проконсультируюсь с нашими юристами, – сказала я представителям психиатрической «Скорой». – У нас юристы собаку съели на исках к холдингу, в основном, правда, от звезд эстрады и политиков, которых засняли не там и не в том виде – по мнению этих господ. Наши юристы точно что-нибудь придумают. Вообще-то мне на самом деле пора туда, – я кивнула на дверь бани.

– Юль, на тебя бы микрофон какой-то повесить, чтобы мы тут все слышали… – молвил Андрюша.

Такой техники у нас с собой не было, ехать за ней было некогда, поэтому милицейское начальство набрало номер моего мобильного, который я опустила в карман после соединения. Таким образом, начальство, а возможно и кто-то еще, сможет слышать, что я буду говорить. В крайнем случае оперативно отреагируют.