Также я положила в карман включенный диктофон, на шею повесила второй мобильный – у меня теперь их два в связи с производственной необходимостью. По второму буду звонить с передачей требований дамы с ружьем. И мне на него смогут звонить наши – если что. Хотя «если что», по-моему, было внутри здания… Сумку я оставила в машине.

Милицейское начальство перекрестило нас с Пашкой, чуть не упало, потеряв равновесие, но было поддержано патологоанатомом Василием, к которому как раз подъехали собутыльники с «пьяного» угла.

– Это все наши, – сказал Василий командиру спецназа, который хотел попросить пьяную компанию удалиться. Не знаю, что имел в виду Петрович, потому что никто из этих мужиков в морге не работает, и не знаю, что подумал командир спецназа.

– Мы привезли пиво, – сообщили прибывшие. – Много пива.

Сообщение явно заинтересовало собравшихся.

– За моей машиной смотрите! – сказала я. – Я на ней только второй месяц езжу!

– Юля, кто будет воровать твою машину? – удивленно посмотрело на меня милицейское начальство. – У угонщиков же есть своя база данных, и в нее включены автомобили, которые воровать нельзя. Ты свою можешь спокойно оставлять где хочешь. Конечно, если только какие-то отморозки…

– В любом случае вашу машину, Юленька, быстро найдут, – вставил весельчак. – И искать будут и органы, и не органы. Я правильно понимаю? – И мужик мне весело подмигнул. – Пивком меня кто-нибудь угостит?

– Послушайте… – опять открыл рот нервный командир спецназа.

Но мне было уже не до него и не до пререканий. Хотя я радовалась, что все мои знакомые ребята из органов понимают юмор. Правда, он у них весьма специфический. Но ведь с их собачьей работой без юмора никак. Или может возникнуть желание идти всех убивать.

Я понимала, что на самом деле рискую. Брошенная женщина – это граната с выдернутой чекой, это разъяренная тигрица, извергающаяся из вулкана лава.