- Скажите... Сияние действительно так красиво, как об этом говорят и пишут?

Вопрос был явно, обращен к Гордину, однако глаза управляющего смотрели куда-то вдаль, и в них была рассеянность каких-то далеких от этого кабинета мыслей.

- Нет, оно выше определений, - ловя тонкую нить скрытого смысла, тихо сказал Гордин. - Сияние... Его нельзя описать. Невозможно. Вам никогда не доводилось видеть?

- Как-то вот не пришлось. Мальчишкой, конечно, мечтал, все мы тогда бредили Севером... Значит, это что же получается: если ваш опыт удастся, города можно будет обогревать и освещать полярным сиянием?

- Да.

- И, выйдя, скажем, на балкон, можно будет увидеть...

- Да.

- Чудеса! Прямо так, значит, с балкона? - Управляющий задумчиво покачал головой. - И какая, если представить, экономическая польза... Ладно! - Его рука энергично прихлопнула бумагу. - Средства получите из резерва.

В будке телефона-автомата было душно. Здесь накопилось множество запахов тех, кто торопливо или небрежно, тяжело дыша или весело щурясь, крутил диск, царапал карандашом на стене прыгающие цифры телефонных номеров, топал ногами от нетерпения, хохотал, проклинал частые гудки, судачил, не замечая мрачнеющей очереди. Вряд ли во всем городе можно было найти другое столь наполненное следами людских переживаний место. Еще в будке почему-то пахло собакой.

Наконец в трубке щелкнуло.

- Да? - мягко отозвался голос.

Куда подевалась решимость! В горле сразу пересохло, Гордин не мог выговорить ни слова.

- Да? - уже недоуменно повторил голос. - Я слушаю.

- Ира, это я...

- Ты?! - Голос сбился, но тут же обрел себя. - Здравствуй, полярник. Может быть, ты...

Пауза бросила Гордина в пот.

- Ира, - сказал он, не давая опомниться себе и ей. - Я хочу тебя видеть.