Лина слушала настоятельницу молча, не дрогнув ни одним мускулом. Но мысленно она не умолкала ни на мгновение, её губы еле заметно шевелились, дерзко противореча всем высказываниям Мюллера: «Да, я невысокая, но зато очень хорошо прыгаю, достану любого дядю. Лёгкая, но благодаря этому могу очень быстро передвигаться. Меня не страшит любой противник, ведь мои удары подобны сверкающим молниям. Я упряма, но с блеском выполню любой приказ. Я спокойнее скалы – я сама как скала. А коммуникабельность, откуда ей взяться? С одиннадцати лет я не покидаю стен этого жуткого Монастыря, где не вижу никого, кроме нескольких женщин, других воспитанниц и единственного мужчины – старого привратника Матвея».

Резко повернувшись, Мюллер поинтересовалась:

– Ты хотела что-то сказать?

– Никак нет!

– Хотела! Только боишься до недержания мочи! Вот что я тебе хочу сказать: как сенс, ты тоже абсолютно ничего не стоишь, но в южно-российском регионе есть неплохая вакансия для полных бездарей. Тебе там найдётся довольно неплохое местечко – солнце, фрукты, горячие парни. Будешь дежурить на подхвате во время облегчённых вахт. Такой шалаве, как ты – полная благодать. Ну как?

Судорожно сглотнув, Лина покачала головой, не глядя на Мюллера:

– Не могу согласиться! Прошу вас, позвольте мне пройти выпускную практику в любом оперативном отделе!

– Значит, так? – угрожающе пророкотала настоятельница. – Ну что же, можешь радоваться – твоя взяла! В силу чудовищного недоразумения ты считаешься лучшей ученицей старшего курса, со всеми вытекающими последствиями. Твоя привилегия – выбор условий практики; если ещё не передумала, то, согласно заявлению, направишься в оперативный центр города Хабаровск, тебя там включат в состав поисковой группы быстрого реагирования. Там частенько случаются ложные тревоги, ты вволю попутешествуешь по непролазным дебрям, цепляя на свою тощую задницу энцефалитных клещей.