Вокруг маленькой частной больницы царила темнота, фонари не горели, а в домах через дорогу были закрыты все окна. Только еле заметные контуры света в некоторых окнах свидетельствовали, что там, возможно, находятся люди, и что в городе еще есть электричество. В небе хватало огней, но они принадлежали патрульным вертолетам — крохотные красные светлячки высоко верху. Время от времени с какого-нибудь из вертолетов сверкал луч поискового прожектора, и сразу за ним следовал треск пулеметной очереди.

В самой больнице вспышка света внезапно озарила пустой плавательный бассейн, и раскат грома сотряс все окна, заглушив отдаленные звуки от вертолетов и стрельбы. Когда вспышка слегка померкла, ровный неспешный барабанный бой заполнил залы.

В приемном покое усталая женщина в помятой синей больничной униформе оторвалась от видеоэкрана, с которого сообщали последние плохие новости, и вскочила, чтобы включить свет в коридоре. Затем она схватила швабру и ведро и побежала. Гром и барабаны возвещали о прибытии доктора Пятницы, а доктор Пятница желала, чтобы пол мыли перед самым ее приходом, чтобы она могла видеть свое отражение в блестящей поверхности свежевымытого линолеума.

Уборщица промчалась по всем палатам, везде включая свет. Перед самым бассейном она покосилась на часы. Было 23:15, ночь пятницы. Доктор Пятница еще никогда не появлялась так поздно, но ее слуги иногда приходили. В любом случае, уборщице запрещалось покидать пост, пока день не закончится совсем. Не то чтобы ей было куда идти, со всеми этими карантинными мерами и вертолетами, отстреливающими всякого, кого заметят на улице. В новостях то и дело упоминали о "крайней мере" по отношению к "рассаднику заразы", появившемуся в городе.