На пороге комнаты с бассейном уборщица перевела дух. Затем она опустила голову, окунула швабру и толкнула ее вместе с ведром перед собой в дверь, протягивая в то же время руку, чтобы не глядя включить свет, как она делала это уже столько раз, в течение стольких пятниц. Она давно уже поняла, что нельзя смотреть вперед, иначе можно встретиться взглядом с Пятницей, или тебя ослепит ее зеркало.

Но из темного портала в пустом бассейне поднимались по пандусу не слуги Пятницы и не она сама.

Уборщица уставилась на их босые ноги и синие больничные ночнушки. Она уронила швабру, подняла взгляд и завизжала.

— Они возвращаются! Они же никогда не возвращаются!

Спящие, которые на ее глазах ушли в пруд только сегодня утром, ведомые доктором Пятницей, ковыляли обратно наверх, выставив руки перед собой в классической позе лунатиков, как их часто показывают в фильмах и по телевизору.

Но на этот раз доктора Пятницы здесь не было, как и ее странно высоких и привлекательных помощников. Уборщица увидела девочку, ту, которая проснулась этим утром. Она вела самую первую из спящих, женщину во главе колонны, придерживая ее посередине пандуса. Спящие повиновались хуже, чем по пути туда, и не так крепко спали.

— Привет! — позвала девочка. — Помните меня?

Уборщица машинально кивнула.

— Меня зовут Листок. А вас как?

— Весс, — прошептала уборщица.

— Ну так помогайте, Весс! Нам нужно всех вернуть в кровати, по крайней мере на сегодня.

— А как же… как же доктор Пятница?

— Нету ее, — ответила Листок. — Артур ее одолел!

Она махнула рукой назад, и уборщица увидела красивого мальчика примерно одного возраста с Листок. Его кожа прямо-таки светилась здоровьем, волосы блестели, а зубы сверкали белизной. Но не это поражало в нем больше всего. В руке он держал свет, сияющую звезду, в которой уборщица сразу же узнала зеркало Пятницы.