Слова Нордена оставили неуютное ощущение, тем более, что говорил он без тени сомнения. Он быстро перешел в атаку.

«Мы хотим новое оружие — оружие, которое полностью отличалось бы от того, что мы применяли ранее. И оно может быть сделано: это займет некоторое время, разумеется, но с тех пор, как я занял этот пост, я заменил некоторых пожилых ученых молодыми людьми и направил исследования в некоторые, не разрабатывавшиеся до сих пор многообещающие области. Я полагаю, что революция в вооружении скоро станет свершившимся фактом».

Мы отнеслись к этому скептически. Тон речи Нордена был столь напыщенным, что заставлял сомневаться в его обещаниях. Но мы тогда еще не знали, что он никогда не обещал ничего, что не было бы почти доведено до совершенства в лаборатории. В лаборатории — вот ключевые слова.

Норден оправдал свои слова меньше, чем через месяц, когда он продемонстрировал в действии Сферу Аннигиляции, которая осуществляла полную дезинтеграцию материи в радиусе нескольких сот метров. Мы были опьянены мощью нового оружия и легко проглядели его фундаментальный недостаток — тот факт, что это была сфера, и, следовательно, в момент образования она уничтожала свое довольно сложное генерирующее оборудование. Это означало, само собой, что она не могла быть установлена на военных кораблях, а только лишь на метательных снарядах, и в результате была развернута гигантская программа по переоснащению всех самонаводящихся торпед новыми боеголовками. На это время были свернуты все наступательные операции.

Теперь мы понимаем, что то было нашей первой ошибкой. Я все еще думаю, что так получилось само собой: нам казалось, что все наше существующее оружие устарело в одну ночь, и мы уже мысленно отреклись от него, как от примитивного пережитка. Но мы не оценили величины вставшей перед нами задачи и того времени, которое понадобилось бы нам, чтобы ввести в битву революционное супероружие. Ничего подобного не случалось уже сотни лет, и у нас не было опыта, который вел бы нас по правильному пути.