– Сваливают гансы. На Руссию пошли. Но руссов им не одолеть, – сказал Христо, пожилой уже человек, которого в поселке железнодорожных рабочих уважали за рассудительность и невозмутимость.

– А как же мы? Ведь мы же с турками на конфликт пошли из-за них! Они что, нашу армию развалили, с Грецией нас поссорили, а теперь один на один с турками оставляют?

– Своя рубашка ближе к телу. Мы вчера собирались. Знаешь, что товарищи из Софии говорят? Гитлер с турками договор заключил. Он сам Руссию захватывает. А нас туркам отдает. Отдает за то, чтобы они ему из Кавказа дорогу к Египту открыли.

– А что ему в Египте делать?

– А я почем знаю? Только царь Борис с ними заодно.

– Много ли еще интересного говорят товарищи из Софии?

– Много. Ты человек молодой, смышленый, приходи сегодня вечером к Михайлову, поговорим.

– А я еще и стрелять умею.

– Ну, надеюсь, до этого не дойдет.

Берлин. Рейхсканцелярия

– Начало операции «Барбаросса» откладывать больше нельзя! – подытожил ранее сказанное Браухич и незаметно выдохнул. Он пытался вложить в выступление все свое красноречие, всю энергию, пока Гитлер не запротестовал. Но Гитлер разволновался, начал сжимать кулаки, слегка покраснел.

– Сейчас решается судьба Германии, – начал Гитлер. – Где разведка? Почему не доложили о Болгарии, когда восстание только началось? Что, мой фюрер? – предупредил он открывшего было рот Шелленберга. – Кейтель, передай Гудериану: «ролики» вернуть в Болгарию. Полк «Бранденбург-600» бросить на Софию, Бургас и Варну. Мероприятия по плану «Барбаросса» отложить до 20 июля.