Половину кандидатов отсеяли после первого же краткого собеседования, многих отбраковали после тестов на выносливость. С оставшимися пятьюдесятью уже работали вдумчиво. Просматривали и прослушивали материал со скрытых камер, установленных в помещениях для конкурсантов. Как человек смотрится в кадре, как движется, как общается с другими? Хорошо, если он с первого взгляда вызывает симпатию. Но если резко неприятен – тоже неплохо. В шоу, как в кино, должны быть свои герои и антигерои, рыцари и злодеи.

Потом каждого вызвали по очереди на монолог – предупреждали, что говорить придется в пустой комнате, безадресно. Говорить о себе, желательно поинтереснее. Не меньше пяти минут и не дольше получаса. Камера будет работать в автоматическом режиме. Можно вставать с места, но желательно оставаться в зоне видимости, очерченной мелом на полу.

К просмотру монологов Бузыкин с Фалько никого не допустили. Забурились на дачу – жалкую советскую дачку инженерно-технических работников, которую Бузыкин не стал перестраивать ради ностальгических воспоминаний о собственном детстве.

Отбирая кандидатов, каждому придумывали кличку, определяя для него условную роль. На роль Фашиста, то есть главного отрицательного персонажа, выдвинули здоровенного жлоба из охранной службы известного банка. С самого начала он участвовал в конкурсе с оттопыренной губой, откровенно презирая всех своих соперников. Он вел себя так, словно знал, что не просто попадет в шоу, но и главный приз отхватит.

На роль Золушки взяли мать-одиночку тридцати пяти лет, переписывающуюся по Интернету сразу с тремя поклонниками-иностранцами. На роль Иванушки-дурачка – рыжего пожарника, который добавлял живописное «на фиг» к окончанию любой фразы. Конечно, героям телешоу никто не собирался навязывать линию поведения, в любой момент обстоятельства могли вынудить их отклониться от своего «амплуа». Но первичный расклад был все-таки важен.