Когда-то здесь располагался скит и угрюмые бородатые монахи вели незамысловатое хозяйство, работая в огородах и на пасеках, выращивая телят и домашнюю птицу. Теперь в этих местах обосновалась воинская часть. Сам Клайп со всем своим штабом на зависть рядовой братии устроился в здании бывшей церквушки. Сергею с Ларсеном поневоле пришлось отметить ее несомненные достоинства перед тесной пехотной землянкой. Здешние высокие потолки не заставляли старчески пригибаться. Никто не натыкался в полумраке на мебель и не принимался торопливо запаливать масляный фитиль, ругая холод и дымливые переносные печурки. Церковные залы заливал щедрый дневной свет, а округлые, встроенные в стены печи наполняли помещение блаженным теплом.
Пленный, он же Предатель, сидел в центре комнаты, привязанный к стулу веревками. Напротив него, попыхивая толстенной сигарой, стоял багроволицый Клайп, и тут же на длинной некрашенной лавке восседала пара капитанских помощников. Ларсен давно знал обоих, а вот мордоворот в бушлате и белых, кокетливо закатанных валенках, спиной прислонившийся к печке и с ухмылкой поплевывающей себе под ноги, ему сразу не приглянулся.
- Кто это, Клайп?
Капитан обернулся.
- А, Ларсен, заходи, бродяга! Всегда рад... Ты про кого?
- Да вот про этого, что у стенки харкает.
Мордоворот, набычившись, покосился на лейтенанта. У Клайпа на пухлых губах заиграла улыбка.
- Свой, Ларсен, не наезжай. Полковая разведка. Они мне этого субчика и достали.
- А могли, между прочим, и в штаб отвести, - обиженно добавил мордоворот.
- Точно! Но привели ко мне. Потому что знают: за мной не заржавеет.
Ларсен уселся на скамейку.
- Хорошо. Только пусть не плюется. Терпеть не могу, когда так вот на полы пакостят.