— Прежде чем мы с тобой покончим, ответь, за что ты убил Чурбана?… Ну, за что?…

— Все равно вы не поверите, если я скажу правду.

— Говори!

— Я не убивал его!

Я ударил его ногой так, что он свалился на землю.

— Ты — грязный, трусливый убийца из-за угла! Он поднялся и заговорил снова:

— Потому я и не хотел говорить. Знал, что все равно не поверите. Я бы и сам не поверил. Но чтобы я был таким уж трусливым, этого до сих пор не замечалось.

И это была правда. Идиотская ситуация.

— Ладно, рассказывай, как, по-твоему, все было.

— Я принес Чурбану одежду, а то мне все-таки неудобно было, что я бросил его здесь. На палубе никого не было. Я решил, что он спустился вниз взглянуть на покойника. Я тоже пошел в трюм и, как и вы, нашел его в ящике. Бежать уже не было времени — пришли вы. Вот так оно и получилось.

— А где одежда, которую ты принес? — спросил Альфонс. Султан вернулся в тот угол, откуда он выскочил, и показал на сверток с одеждой.

— Солдатская форма! — воскликнул Альфонс, глаза у которого, как у кошки, видели в темноте, куда не доходил свет фонарика.

— Ну да. Другой не было. Зачем бы я тащил ее, если бы пришел его убить? — Султан снова закурил.

Черт его знает. Трудно поверить, что он застрелил Хопкинса. Убийцы из-за угла не курят так спокойно перед лицом верной смерти. От Альфонса ему пощады ждать не приходилось, да и мое законное возмущение — при всей моей кротости — еще далеко не улеглось.

Голос Альфонса тоже зазвучал менее решительно.

— Тебе надо чем-то доказать свои слова, — сказал он после короткой паузы и поставил фонарик на ящик, — потому что от этого зависит, убьем мы тебя или нет.

Султан раздавил окурок так, что искры полетели во все стороны. Потом пожал плечами.

— А мне наплевать.