Он первый заметил меня в уличной толпе, дружески хлопнул по плечу, а потом помог подняться на ноги и отряхнуть пыль.

— Привет, Копыто!

— Чурбан! — воскликнул я радостно. — Мне тебя сам бог послал. Мне сейчас негде приткнуться, и за штормовку капитана дали всего десять франков.

— Не переживай, сынок! Не переживай, выше голову, — громко и, как всегда, уверенно ответил он — Не беда!

— Я могу на тебя рассчитывать?

— Ты что? Друзьям таких вопросов не задают.

— Ну, а короче?

— Пропьем твои десять франков, а потом что-нибудь придумаем. Пошли!

Вот такой он был человек. Верный друг, всегда готовый на любую жертву. И помимо того — джентльмен. В матросах ему никогда не приходилось быть, он легко сорил деньгами и был большим поклонником женского пола. Что касается рода занятий, то после того, как один чрезмерно усердный инспектор полиции завел на предмет выяснения его прошлого переписку с властями всех частей света, Чурбан предпочитал выступать как рантье.

Мы пропили десять франков и вышли.

— Не беспокойся, — сказал Хопкинс после того, как бармен не дал нам войти в холодильник и вежливо направил паши стопы в сторону двери. — Поживешь у меня, а потом что-нибудь придумаем.

— Слушай! Мы же из этих десяти франков даже на еду ничего не оставили.

— Со мною, дружище, не пропадешь. Значит, так! Пойдем к Турецкому Султану и там поедим.

В начале этой книги я уже упоминал о Турецком Султане и о том, что он два дня как не выходит на улицу, потому что у него сперли штаны.