- Извините... - Глеб однозначно понял свое состояние: стыд.

Проворонил, - подумал он и диагностировал внутри себя досаду. - Хотя точнее сказать - "прокузнечил".

Новое ощущение родилось где-то в глубинах мозга. Логичная, но неиспользуемая словоформа. Игра слов. Шутка. Юмор. Юмор - сложнейшая эмоциональная конструкция, присущая человеку.

И в тот миг, когда он подумал о важном достижении в саморазвитии, мирное дыхание леса разверзлось громом.

Жулавский подскочил, как на пружине, а Глеб обнаружил себя возле полыхающего автоклава. Рядом в обоженной траве корчились в судорогах останки биологического тела, источавшие гнусный запах жареной плоти.

- В сторону!.. В сторону, тебе говорю!! - Жулавский отодвинул индивида, а сам направил на пылающий аппарат жерло портативного огнетушителя.

Глеб стоял, как окаменевший, и смотрел на погибшего. Мыслей не было. Лишь лавина неосознанных образов и ассоциаций заливала мозг и сознание.

- Он... погиб... из-за меня... - едва смог выдавить он.

И получил звонкую оплеуху.

- Тебя задело? Отвечай!.. Немедленно: диагностика состояния!

- Физические и логические функции в норме, - автоматически отчеканил индивид.

Оплеуха, как он успел заметить, существенно помогла. Мысли вернулись, а вместе с ними и аналитические способности сознания.

- Алексей Андреевич, - начал Глеб, но Жулавский лишь махнул рукой в сторону тропинки, ведущей к коттеджу.

- Иди домой. Ты тут не при чем. Замкнуло где-то... Скажи Антону, чтобы одевался, и быстро шел сюда... Черт возьми! Пять лет работы! Теперь нового лаборанта придется готовить.

Последнее Глеб слышал уже из-за спины. Так Жулавский простился со своим ассистентом.

- Пап, почему это случилось? - Анна подняла влажные глаза на отца.

- Трудно сказать, детка, - Жулавский со вздохом встал из-за стола. - Может быть предохранитель не сработал, может быть корпус дал трещину. Эта штука была очень старая.