— Всем привет! — объявила девочка с порога и, покосившись на механически кивнувшего ей отца, уселась за стол. — Давно он такой?

Вопрос был адресован яркому молодому человеку в лабораторном халате.

— Проснулся в шесть тридцать две, — без промедления доложил лаборант.

Анна проследила за взглядом отца, прикованному к изящному орнаменту в белой раме. Картины матери украшали все стены дома. Однако девочка никогда — ни в детстве, ни теперь в преддверии юности — не понимала смысла сложных графических узоров. Куда полезнее, по ее мнению, было пришпилить к обоям плакат из цикла «окно в природу» или повесить над письменным столом голографическую проекцию выставки кошек.

Стеклянные двери крытой террасы распахнулись, и Антон, не торопясь, прошел к своему месту за обеденным столом. Следом за ним появился невысокий широкоплечий брюнет, на ходу застегивавший верхнюю пуговицу рубашки. На светлых джинсах в районе колен расплылось зеленое пятно — отметина мокрой травы.

— Глеб! Ты опять всю ночь болтался на реке? — воскликнула Анна чрезмерно громко. В голосе звучала обида. — Ты же сказал, что следующий раз возьмешь и меня!

— Извини, Аня. Я решил, что будить тебя нецелесообразно. Доброе утро, Алексей Андреевич.

Жулавский оторвался от созерцания узора.

— Да-да. Обязательно возьми Анечку с собой. Эта егоза мне не дает покоя.

Анна прыснула. По ее подсчетам следом должно было прозвучать что-то вроде: «А, собственно, о чем идет речь?» Но тут зазвенела посуда, и в столовую, улыбаясь, вплыла Полина — кухарка, официантка, горничная и прачка в одном лице.

Среди созданий Жулавского домохозяйка Полина была одной из первых. В ее функции входило содержание дома и его жильцов в чистоте и довольствеи. Иных устремлений она не имела. Единственной пополняемой базой знаний у нее считался список кулинарных рецептов, и только ради этого Полина соизволила освоить информационную компьютерную сеть.