Да и каска — добрый старый «шлем стальной, защитный, образца шестьдесят восьмого года» — выручила, приняв на себя по касательной удар и очень вовремя соскочив с головы. Затяни сержант по-уставному ремешок под подбородком — не миновать ему перелома шейных позвонков. А так обошлось. Впрочем, Кольчугин служил уже достаточно долго, чтобы знать и помнить об этой маленькой армейской хитрости.

С трудом приподнявшись на локтях, Андрей огляделся. Метрах в пятнадцати чадил в кювете задравший корму бэтээр; чуть в стороне слабо дымилась здоровенная, почти метр в диаметре, воронка — часть убийственной энергии заряда все-таки ушла в стороны и вниз, а не вверх. Укатанное еще американской бронетехникой шоссе ныне было усеяно вывороченными взрывом камнями, сорванным с брони шанцевым инструментом, какими-то обломками и...

Думать о том, что следует за этим самым «и», не хотелось. Как и о том, что местные партизаны могли не только заложить заряд, как обычно делали, но и для разнообразия дождаться в засаде его срабатывания — сама мысль об оказании им огневого сопротивления сейчас казалась абсурдной. Да и вырванный из рук автомат в пределах видимости не наблюдался. И еще что-то липкое и противное струилось по лбу и щеке, заставляя часто-часто моргать и не позволяя сфокусировать зрение.

Помогая себе руками, сержант встал на предательски дрожащие ноги и провел грязной ладонью по лицу, не глядя отряхивая на дорогу кровь. Сделал несколько шагов в сторону того, что таилось за тем самым неназванным «и», еще минуту назад бывшим хорошим донецким парнем Костиком.

Наклоняться и уж тем более проверять пульс Андрей не стал: не надо было быть медиком, дабы понять, что товарищу не поможет даже хваленый штатовский госпиталь. Да и остальным парням из его отделения, тряпичными куклами разбросанным по дороге, помощь стационарного «амбуланса» уже не требовалась, а до бронетранспортера сержант, на свое счастье, добрести не успел. Сквозь сорванные десантные люки вдруг полыхнуло жаркое дымное пламя горящей соляры.