Карета остановилась возле таверны, у которой рядом с обычной веткой плюща на вывеске красовалась засушенная голова дикого кабана с вытаращенными глазами. Вывеска гласила: «Ла Зохе», но ничто не указывало на значение этого загадочного названия. Услышав ржание четверки коней, господин Молинас отодвинул занавеску кареты, осторожно выглянул наружу и облегченно вздохнул. Путешествие кончилось. Он был измотан тем, что ему пришлось провести более пяти часов в тряской карете, сидя на жесткой скамейке без подушек.

Кучер уже спрыгивал с запяток, чтобы открыть дверцу. Молинас резким жестом остановил его:

— Нечего мной заниматься, подумай о лошадях.

Кучер коротко кивнул в знак согласия и направился к конюхам, уже выходившим из конюшни таверны.

Молинас оправил спадавший с узких плеч черный плащ, смотревшийся несколько странно в столь жаркую погоду. Однако на горных перевалах Пиренеев плащ очень пригодился, и он не собирался отказываться от привычного комфорта. К тому же, сними он плащ, ему не удалось бы спрятать от посторонних глаз короткую шпагу, висевшую сбоку, и кинжал в ножнах, подшитых к изнанке шерстяной куртки.

Вновь прибывший хмуро взглянул на хозяина таверны, толстяка, чья пышущая здоровьем физиономия расплылась в широкой улыбке.

— Добро пожаловать, сударь! — еще издалека крикнул трактирщик. — Вы с багажом? Я тотчас велю разгрузить.

Молинас показал на большой черный сундук, прикрученный к платформе позади кареты.

— Только этот. Скажите слугам, пусть несут поосторожнее, там хрупкие вещи.

— Не извольте сомневаться! — Трактирщик отдал распоряжения подошедшему пожилому слуге и указал на вход в таверну. — Входите, сударь. Как долго вы рассчитываете задержаться?

— Не знаю, да вас это и не должно интересовать. Во всяком случае, довольно надолго. Я заплачу хороший аванс.

— О, не беспокойтесь. Я спросил просто так, чтобы спросить.