Делать мне в этом доме было больше нечего. Я потратил лишнюю секунду и взглянул на экран терминала- моё сообщение было прочитано. Hо почему он меня не послушался? Ведь если бы его проискали какую-то сотню секунд, что нам не хватило, он был бы жив. Hо забивать себе голову такими размышления было бессмысленно. Как только я добежал до веревочной лестницы, то постарался думать о другом, о том, что теперь нам надо спасти Мари.

Я быстро забрался во флаер. Мой напарник посмотрел на меня, всё понял по моему взгляду и, не задавая лишних вопросов, направил флаер к дому Мари. Убедившись, что он занят управлением и не смотрит на меня, я вытащил из своей сумки еще одну гранату и отправил ее вслед за двумя предыдущими. Hо эта отличалась от своих подружек тем, что была с сильнодействующим ядовитым газом.

У дома Мари повторилась та же история, были сброшены гранаты со снотворным, и я спустился вниз. Теперь, наученный горьким опытом предыдущего спасения, я уже не приглядывался к телам. Тем более, что в этом залитом кровью дворе собачьи и людские трупы были переплетены настолько невероятным образом, что разобраться в том, кто, кого и как убивал, было весьма сложно. Я сразу бросился в дом и к ужасу своему увидел, что мы опять чуть-чуть опоздали.

Погромщики успели добраться до Мари, она лежала на полу в окружении нескольких крепких мужчин, тех, кто сумел преодолеть собачий заслон. Как не странно, но она выглядела менее пострадавшей, чем они. Только изо рта текла кровь. Hо, когда я подбежал к ней, то увидел то, что сперва не разглядел в полумраке комнаты. Всё её тело было тёмным от побоев, а правая рука, которую мне не было видно от входа, была переломана, и из раны, сделанной осколком кости, тоже сочилась кровь. Скорей всего, озверевшая во время битвы с собаками толпа пыталась забить её ногами до смерти.