Появился этакий зуд в спине, он изогнулся, чтобы почесаться. Когда неприятное ощущение понемногу прошло, он обнаружил, что его трясет, и это было странно. Одежда, которую он не менял с тех пор, как давным-давно попал сюда, после многочисленных стирок почти не грела, но карноги предпочитали теплый климат, и ему никогда не приходилось страдать от холода.

Когда его взяли в плен, то позволили сохранить наручные часы с календариком, поскольку выяснилось, что у него нет внутреннего ощущения времени, но неизменный распорядок жизни в его крохотной каморке служил точкой отсчета в его рутинном существовании и он нечасто глядел на циферблат. Но сейчас посмотрел и нахмурился, потому что положение стрелок говорило о том, что время кормежки давно прошло.

Так или иначе, как бы там ни было, но никто из них не показывался.

Наконец он поднялся, подошел к двери и прижался к ней ухом. Он знал, что там идет коридор, частично из-за того, что имел возможность его видеть когда его сюда отводили, хотя тот период он помнит теперь недостаточно отчетливо, а также потому, что ему часто приходилось слышать осторожные крадущиеся шаги карногов, проходящих мимо, так часто, что он сбился со счета. Теперь там тоже слышались звуки. Но это были не карноги…

Звуки были настороженными, что-то вроде неритмичных двойных ударов, и от них создавалось впечатление, что производились они чем-то большим и очень неловким. От звуков этих в голове Хескета зашевелились давным-давно уснувшие там мысли, а дрожь стала неконтролируемой.

Он вновь уселся на койку и обхватил себя руками, стараясь сохранить тепло тела. Звуки эти, подумалось ему, должны были иметь какую-то связь с сегодняшней задержкой пищи и он почувствовал вялое недовольство.

Какое-то время спустя нечто, издававшее эти звуки, приблизилось к его двери и остановилось. Послышались неуверенные шорох и шелест - кто-то неумелый снаружи пытался отворить запор, придерживающий скользящую панель; раздались резкое звяканье, что-то раскаленное добела и шипящее прошло сквозь замок и закончило свой путь ожогом на противоположной стене. Хескет вскочил, намериваясь бежать… Но бежать было некуда.