- Ну и ну, будь я проклят и испепелен! - обрушился на его уши громыхающий голос. - Человек!

Хескет медленно поднял голову и взглянул на фигуру в скафандре и шлеме в дверном проеме. Прошло немало времени с тех пор, как ему приходилось пользоваться словами, но его рассудок отфильтровал смысл произнесенного.

- Человек, - произнес он сам для себя, и хотя его голос прозвучал хрипло, само слово вспоминалось удовлетворительно. Он справился с целым предложением:

- Да, я человек.

- Ну и ну, будь я проклят, - повторил незнакомец. Он сделал шаг назад и оглушительно крикнул, звук его голоса эхом прокатился по коридору. Потом незнакомец протянул руку.

Но Хескет позабыл, что теперь следует делать.

Чужак пожал плечами, осклабился и откинул шлем. Втянул воздух, лицо его перекосилось, и он произнес тем же громогласным голосом:

- Парень, могу спорить, ты рад меня видеть! Меня зовут Уолтере - Второй Объединенный Флот. Сегодня мы вышвырнули из этого сектора карногов и решили поглядеть, чем же мы обзавелись. Слушай, и сколько времени ты проторчал в этой вонючей дыре, а? Впрочем можешь не отвечать - вряд ли ты помнишь.

- Мое имя Хескет, - очень спокойно ответил пленник, не пытаясь подражать крикам собеседника. - И я знаю, сколько времени я здесь нахожусь. Я нахожусь здесь двадцать восемь лет, два месяца и семнадцать дней.

Теперь в коридоре объявились и другие люди, настороженные, с оружием наизготовку, восклицающие от удивления так же несдержанно, монотонно и громогласно. Хескет, которому за все время его заключения не приходилось иметь дело с иными звуками, кроме собственных шагов по камере, журчания воды и крадущейся поступи карногов, забыл, какими оглушительными могут быть человеческие голоса. Всеми возможными способами он постарался защитить свои уши от их болтовни.