Маев молчала, боясь задавать вопросы. А повитуха, как назло, все ходила и ходила вокруг нее, то поглаживая, то похлопывая, то прикладывая ухо к ее животу и с одной, и другой стороны. Наконец она еще раз потрогала упругие соски Маев и решительно заявила:

—　По всем признакам, которые мне известны, у тебя двойня. Мальчик и девочка,

Лицо молодой женщины озарилось счастьем.

—　Спасибо тебе, добрая бабушка! Я сделаю еще один подарок для тебя. Спасибо. Живи долго.

—　И тебе спасибо на добром слове, милая. Не надо мне больше подарков сейчас. Потом подаришь, когда я помогу твоим деткам выйти на свет. Главное —　не забудь позвать. Хотя тут близко —　всегда поспею.

—　Конечно, не забуду. А сейчас побегу, обрадую мужа и отца.

—　Беги, беги, милая. Они уж, наверное, заждались.

Торопясь донести до своих мужчин добрую весть, Маев поспешила домой. С раскрасневшимися от быстрой ходьбы щеками, запыхавшаяся, она влетела в кузницу и, стараясь перекричать стук молота, громко крикнула:

—　Ниун! Отец! У меня будет двойня! Мальчик и девочка!

Ниун медленно опустил молот, и на суровом лице расцвела блаженная улыбка, а старый кузнец уронил в чан с водой раскаленную поковку, которую держал щипцами, и воскликнул:

—　Я же говорил, что старость —　удивительная штука! И все же мудрость сопровождает ее чаще!

—　Что ты, отец, — 　возразила Маев. — 　Эта старая ведьма совершенно безумна. Она напугала меня до полусмерти.

—　Так откуда ты знаешь про двойню?

—　От повитухи.

—　Ну, она тоже давно уже не невеста, — 　пробормотал старик, но дочь, не слушая его, продолжала: