—　Ну да ладно, я побегу. Дел-то у меня теперь прибавится. Надо подумать о пеленках и одеяльцах для двоих детей!

Она радостно засмеялась и упорхнула.

—　Вот это славная весть, отец, — 　заговорил молчавший до этого Ниун.

—　Знаешь, сынок, — 　отозвался старик —　Ты, пожалуй, поработаешь тут без меня. Я уже стар, и проку от меня никакого. Но когда-то давно, еще мальчишкой, я ловко плел корзинки и вязал сети. Почему бы мне теперь не заняться колыбелью для внуков?

—　Как скажешь, отец.

—　Вот завтра и приступлю. Маев! Вот проказница, уже убежала.

Маев, едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать на одной ножке от переполнявшего ее восторга, спешила к дому. Ей хотелось громко кричать о своем счастье, и поэтому, когда впереди показалась крупная, высокая женщина, тяжело ступавшая по земле, словно каменное изваяние, Маев тут же окликнула ее:

—　Твила! Погоди!

Женщина остановилась, поправила волосы, убрав со лба черную с проседью прядь, и поинтересовалась:

—　Что случилось, Маев? Ты сияешь так, словно сам Кром заказал твоему мужу меч.

—　У меня будут мальчик и девочка! — 　выпалила Маев.

—　Конечно, будут, — 　спокойно кивнула Твила. — 　Сначала девочка, потом мальчик. Или наоборот. — 　Она пристально взглянула на Маев. — 　Нет, не наоборот. Сначала девочка.

—　С чего это ты взяла? — 　забеспокоилась Маев. — 　Повитуха сказала, что будет двойня.

—　Повитуха? — фыркнула Твила. — Да, у нее чудесные руки, и нужные заклинания она знает назубок. Шесть детей приняла она у меня, и все роды были легкими. Но ни разу она не сумела правильно угадать, кто родится!

—　Чего же теперь делать? — 　сникла Маев. — 　Мне так хочется знать, кого я ношу под сердцем.