— Слушай, может, ты моя потерянная в детстве сестра, а? — попытался пошутить он.

— Ага, конечно. Вот только мексиканского сериала нам еще и не хватало. «Богатые тоже плачут», да? — возмущенно вскинулась Анна и покраснела.

Да уж, шуточка вышла неважная. И тупая по своей сути, и с далеко идущим намеком на инцест.

— Извини, — неловко сказал Вадим.

Анна осеклась, потом смущенно улыбнулась. И эту реакцию он видел насквозь — не хотела быть резкой, но так получилось, слова сами сорвались с языка. И теперь — мучительно неловко. Нужно извиниться в ответ, но язык стал ватным, а губы онемели. Вадим осторожно погладил ее по голове.

— Куда мы едем? Долго еще?

Анна посмотрела на кота, тот что-то промяукал.

— Нет, еще минут пятнадцать. Куда — я его не очень понимаю. Там увидим.

— А как ты вообще… ну, ты понимаешь.

— Пришла с работы, спать легла. Вышла вечером из дома в магазин, за соком — а вокруг никого. Вообще. Магазин закрыт, все закрыто. Ну, посидела, подумала. А потом он, — Анна показала на кота. — Пришел, говорит — сиди и жди. А ты?

— В метро задремал, — объяснил Вадим. — А дальше все почти так же. Сегодня что, какой-то особенный день?

— Вообще, полнолуние и тринадцатое… или еще двенадцатое?

Кот перелез к Анне на колени и разразился длительным мявом. Он и мяукал, и урчал, и дергал ушами. Анна внимательно его слушала, качая головой.

— Он говорит, сегодня ночь Бельтайна.

— Э? Бельтайн же на первое мая… — удивился Вадим.

Анна расхохоталась, прижимая к себе кота.

— Как ты думаешь, кельты пользовались грегорианским календарем? Да они и слова «май» не знали! Они жили по лунному и солнечному циклам. А Бельтайн — первое полнолуние после весеннего равноденствия. В общем, ночь Бельтайна, и мы выбраны для какого-то ритуала.