– Странная какая-то, - констатировал вдруг разговорившийся сосед.

– Это точно, улыбнулся Макс новому собеседнику.

– Хома, - представился парень, протягивая руку.

– Максим, - автоматически ответил наш герой, отвечая рукопожатием. - Кто? - спохватился он.

– Ты плохо слышишь или я тихо говорю?

– Нет, извини. Просто редкое имя.

– Редкое, - самодовольно подтвердил Хома.

Знакомство было прервано санитарами, увезшими обладателя редкого имени на назначенные счастливым профессором обследования.

– Удалось, могу - осознал, наконец, подросток последствия ночных событий. Он представил плачущего от счастья Анютиного отца, ее полупрозрачную руку на здоровенной мужской ручище и у самого навернулись слезы. А затем его захлестнула теплая волна счастья. Ради этого стоит терпеть эту жуткую боль и эту слабость. С этим радостным чувством Максим вновь уснул, подставив лицо к пробивающемуся сквозь давно немытые окна солнцу.

– Опять, - тоскливо подумалось Макс, просыпаясь от сдавленного стона. Он вспомнил боль последнего "сеанса" и поморщился. Но там было надо. Там, как бы то ни было - девушка с тяжелой травмой. А здесь? За что терпеть? Тем более что уже идет на поправку. Уколют, и боль пройдет. Он вновь взялся за книгу.

– Чего они тебя сегодня не колют? - спросил он через некоторое время.

– Отменили. Говорят, хватит, а то привыкну к наркоте.

– И что теперь?

– Терпеть надо. Теперь - всю жизнь терпеть.

– Это как, - всю жизнь?

– Вот так.

– Ясно, вздохнул Максим, пытаясь не замечать перекошенного лица соседа и не слышать его прерывистого дыхания. Вот еще одного вылечили. Калекой. Нет, оно бывает, чтобы после операций боль возвращалась. Но на всю жизнь? Он вновь тяжело вздохнул, представив этот ужас.

– Может все-таки, попросить?

– А завтра? и послезавтра?

– Ну, утихнет понемногу.