Как мне приятно стало! Азарт, знаешь, проснулся. Пишу повестку прямо на кафедру. Подать сюда Братищева Е.Б. Следователь Глушков. Сам предвкушаю удовольствие от встречи, а ещё представляю как ему следователю. По какому делу? Он, Братищев, хоть и преподаватель, со следователем живым ни разу так и не общался. Это как генералы, приходящие в милицию со стороны, долго продолжают бо - яться обыкновенных постовых, хотя по должности ими командуют. И вот я его встречаю в кабинете. Постучал, вошел... Да, совсем забыл, в это время наш всеотдельческий кот Вещдок прыгнул на мой стол. Я ему ору - пошел отсюда, брысь! Смотрю, Братищев разворачивается и - обратно в коридор. Еле остановил его, извинился, пояснил, что кричал на кота, а не на посетителя. Выкинул Вещдока за дверь, усадил Братищева напротив. Только теперь он меня узнал. Заулыбался, весь превратился в вежливость, потом даже попытался наладиться на привычный повелительный тон. Вы, говорит, у меня учились. А я ему на полном серьезе ответил, что не помню и спросил, как положено, фамилию, имя отчество и так далее по протоколу. Потом задал вопрос о том, где он был полтора года назад двадцать четвертого августа примерно в двадцать три часа двадцать минут. Братищев, естественно, выпучился на меня. Сделал вид, что оскорблен началом разговора. А сам-то вспоминает. И - ах! Он понимает зачем я его пригласил. Он вспомнил то, что почти похоронил в своей памяти. Все же на лице написано. Для большей убедительности я ему ещё напомнил, что было это в тот вечер, когда он ехал из Стрельны с Окуньковым на такой-то машине. Я ему ему говорю, а сам как бы ненароком достаю из стола галстук. Вещественное доказательство. Он остался в салоне машины после нападения на водителя. Сорвался в драчке. Присовокупили его к делу. Кладу этот галстук на стол рядом с тонюсенькой папочкой этого самого хилого дела. Насчет Окунькова, как оказалось, я тоже не ошибся. Они же всегда вместе квасили. Окуньков, преподаватель физкультуры, соответствовал фамилии - рыба рыбой.