- Постарайтесь отдохнуть, - подходя к постели, сказал доктор. Пожалуйста, постарайтесь отдохнуть.

В ее лице не было ни кровинки, кожа у рта и возле ноздрей приняла голубовато-серый оттенок. Несколько прядей влажных волос прилипли ко лбу.

- Когда она умерла... Я ведь уже была снова беременна, доктор. Он прожил во мне четыре месяца, когда умерла Ида, но после похорон я кричала: "Я не хочу! Я больше не вынесу! Я не могу больше хоронить детей!" А муж... Он расхаживал с большим стаканом пива между гостей, и вдруг быстро обернулся ко мне и сказал: "У меня есть новости, Клара, хорошие новости". Вы представляете, доктор? Мы не успели похоронить третьего ребенка подряд, а он стоит со стаканом пива в руке и говорит, что у него хорошие новости. "Сегодня, - говорит, - я получил назначение в Браунау, так что давай собирайся без промедления. Там, - говорит, - ты, Клара, начнешь все заново. На новом месте, под наблюдением нового врача..."

- Вам больше нельзя разговаривать.

- Ведь правда вы новый врач, да?

- Да, разумеется.

- И мы в Браунау?

- Да.

- Я боюсь, доктор.

- Вам надо взять себя в руки и ничего не бояться.

- А чем лучше этот, четвертый, тех, остальных?

- Вы должны выкинуть из головы подобные мысли.

- Не могу. Я знаю, у моих детей в крови есть что-то, что убивает их, да, да, точно.

- Но это же вздор!

- Знаете, доктор, что сказал муж, когда я родила Отто? Он вошел в комнату, посмотрел в колыбельку и сказал: "Ну почему все мои дети непременно рождаются маленькими и слабыми?"

- Навряд ли он мог так сказать.