Здесь Сегдину доводилось переживать неприятные минуты. Понимать одно слово из трех, произносимых с трибуны, - что может быть унизительней для журналиста! Он сидел, мучился, обзывал себя тупицей, пытаясь сквозь дебри терминов и абстракций пробиться к смыслу. Иногда это удавалось, иногда нет, но раз от разу в нем крепла убежденность, что сам смысл - даже в очень сложных вещах - прост и доступен каждому. Иначе и не могло быть, ибо наука - прежде всего логика. Логика и еще раз логика, а уже потом все остальное.

Может быть, вывод не отличался безукоризненностью, но он устраивал Сегдина. Окончательно избавиться от "комплекса неполноценности" ему помог случай.

Однажды он поборол смущение и спросил о чем-то соседа, который сидел с сосредоточенным видом, шевеля губами, словно повторяя услышанное.

- Не знаю, - почти огрызнулся тот. - Абракадабра какая-то.

- Вы тоже не физик? - обрадовался Сегдин.

- Я? Нет, я физик.

- Физик? Но ведь разговор идет о...

- Знаю. Я оптик. Физик-оптик. Сигма поля - не моя специальность. Я пришел ради следующего доклада.

"Ну, если физик не понимает физика, мне-то уже стыдиться нечего!" подумал Сегдин.

На этот раз, едва началось обсуждение, его наметанный глаз подметил резкую неоднородность зала. Меньшая часть, чувствовалось, великолепно разбирается в проблеме, волнуется, спорит, изнемогает под бременем тяжелой ответственности. В поведении других ощущалась неловкость. Они походили на людей, которые сами не умеют плавать, но тем не менее волей судеб оказались в команде, которая должна спасти тонущего. Среди последних Сегдин узнал знакомых ему ядерщиков, астрофизиков, химиков и понял, в чем дело.