А шелудивый пес тем временем валялся за оградой и, весь побитый, тяжело дышал. Порой он поднимал ободранную голову и пристально смотрел на тонкое кольцо, сокрытое на его правом переднем безымянном пальце… Нет, теперь это был уже не палец, а просто собачья култышка. Проклятие! Его не только превратили в зверя, но к тому же еще и обобрали! Негодный юный кавалер, по наущению белокурой ведьмы, надел его волшебные доспехи и победил на турнире в то время, когда он…

А, что теперь! Пес кое-как поднялся, отряхнулся и медленно побрел прочь. Зайдя за угол какого-то дома, он лег на брюхо стал грызть безымянную култышку на передней правой лапе. Вцепившись острыми зубами в тонкое кольцо, пес думал: вот еще немного, он перегрызет култышку, освободится от злодейских чар, вновь превратится в человека и вернется в замок, поцелует госпожу… Нет, он больше уже не посмеет ее целовать! Он изменил ей; поначалу только в мыслях, а затем… На палец, предназначенный единственно для обручального кольца, он возжелал надеть другое. И после этого пытаться избежать возмездия? Нет, ни за что! Такой позор! Пусть даже никто об этом позоре так и не узнает, но ведь сам-то он его никогда не сможет забыть! А посему… Да, вот так: отныне он так и останется псом и будет носить шелудивую шкуру, его будут дразнить, в него будут швырять камнями. И пусть! Он все снесет, он будет лишь надеяться – до самой… самой… до той самой ночи, когда голодный, старый, всеми забытый и никому не нужный, он сойдет в обочину, зароется в репейник… и всё.

Прошла неделя, вторая, третья. Горожане стали замечать, что на соборной площади им все чаще попадается на глаза облезлый шелудивый пес. Пес этот держался особняком от прочих бродячих собак и, в отличие от них, вел себя с достоинством: он не скулил и не вилял хвостом, он не выпрашивал подачек и даже не уступал людям дороги, хоть и нельзя было сказать, будто шелудивый путается под ногами.