– Лицо, папа! Я не вижу его лица!

– Проклятье… Я умираю… Дочь, отомсти!

Страшное хрипение, и в паланкине наступила мертвая тишина.

…Кошкин заглянул в могилу. Ужасный монстр лежал на дне лицом вверх. Рубиновые глаза его тихо гасли. Старлей достал из кармана носовой платок и с облегчением вытер со лба пот.

…Медленно погасло и изображение милицейской формы на стенке паланкина. Лицо Савелия Кошкина так и не успело проявиться на ней. Элли Вурд смахнула со щеки слезу и прошептала:

– Прощай, отец! Я отомщу за тебя!

Тут она вспомнила, что идут съемки фильма, и торопливо раздернула занавески на паланкине. «Где Гарри?» – стал испуганно метаться ее взгляд по огромной площади, переполненной массовкой.

А Гарри, счастливый от того, что Ансельма наконец-то появилась и съемки не сорвались, ловко выхватил из-под одежды музейный длинноствольный пистолет и с воплем: «Умри, проклятая ведбма!» выстрелил в растерянную красавицу.

Толпа горожан ахнула. Элли оторвала ладонь от груди и посмотрела на нее: на ладони была кровь. Алая краска стала пропитывать и нарядное платье актрисы.

– Ты думал, что я убита? – прошептала Элли, заглядывая прямо в объектив кинооператора, подъехавшего к ней вплотную. – Меня трудно убить, глупый мальчишка!

И она, криво усмехнувшись, вдруг захохотала сатанинским смехом. При этом ее глаза загорелись рубиновым светом, а лицо побледнело и стало белым, как мел.

Глава седьмая

– Безобразие! Старший лейтенант, офицер – и занимается черт знает чем! Раскапывает могилы по ночам! Устраивает стрельбу на кладбище! Безобразие! Вас нужно уволить, Кошкин! – майор, начальник старлея, задохнулся от возмущения и смолк.