– Доктор, – прервал его излияния задумчивый Кошкин, – у вас есть сильнодействующее снотворное?

– Разумеется, есть, – ответил озадаченный эскулап. – А зачем оно вам?

– Видите ли, – начал объяснять Савелий, – эта больная не совсем в себе… И она может выкинуть какой-нибудь фокус…

– Или нас с вами в окно, – добавил Гиви. – Она может!

Врач резко остановился.

– Вы так полагаете? Тогда я возьму шприц. Я сейчас!

И он нырнул в кабинет с табличкой «Старшая медсестра».

– Если красотка на нас кинется, – сказал Савелий приятелю, – хватай ее за левую руку, а я схвачу за правую.

Гиви, согласившись, кивнул головой. После чего спросил:

– А потом?

– Потом – суп с котом… – хмуро огрызнулся Савелий. – Пойдем с тобой осинку искать…

Из кабинета старшей медсестры появился врач со шприцем в руках.

– Идемте за мной, – сказал он. – И ничего не бойтесь. Здесь, – он показал на шприц, – лошадиная доза снотворного!

– Если бы это была лошадь… – вздохнул Савелий и, махнув рукой врачу и Гаидзе, пригласил их следовать дальше.

У палаты, в которой лежала Элли, группа остановилась.

– Здесь она, – кивнул врач на дверь.

– Пока я пойду один, – сказал Кошкин Гиви и лекарю. – Дверь оставлю приоткрытой. Чуть что – влетайте.

И он зашел в палату. Элли лежала, подключенная к медицинской аппаратуре: все ее тело было усеяно датчиками.

– Это вы, Савелий? – прошептала она чуть слышно. – Спасибо, что пришли…

– Кто вы? – в свою очередь спросил Кошкин строгим милицейским голосом. – Почему преследуете меня и моих коллег?

– Мне трудно говорить… Кажется, я умираю… Я попробую вам все объяснить… Сядьте, пожалуйста, сюда… – Элли похлопала рукой по простыне рядом с собой.

Кошкин помялся, но с места не сдвинулся.

– Вы боитесь?

Савелий тяжело вздохнул и уселся в ногах у «умирающей».

– Я вас слушаю, – буркнул он сердито.