– С вашими коллегами произошло досадное недоразумение… Я не хотела их… – Элли замолчала, подыскивая подходящее слово, наконец нашла его: – …обижать. Мне были нужны именно вы, Савелий…

– Зачем?

– Вы были в ночь с шестнадцатого на семнадцатое на городском кладбище?

– Ну, был…

– Вам являлось загадочное существо?

– Являлось. Но больше не явится: я воткнул в него осиновый кол!

– Вы убили его… Навсегда убили… А это был мой отец! И я отомщу вам за него, Савелий!

Элли кинулась на Кошкина, желая схватить его поудобнее, но не смогла: помешали провода и трубочки, которыми она была соединена с аппаратами.

Зато Савелий ловким приемом прижал одну руку мстительнице и крикнул:

– Гиви, доктор, ко мне!

В палату вбежали Гаидзе и врач. Гиви схватил Элли за вторую руку, а взволнованный эскулап торопливо сделал буйной «больной» успокоительный укол. Элли сердито проворчала какое-то проклятье, но вырываться перестала.

– Как у нее глаза горят! – поразился врач, прикладывая ватку к месту укола. – Никогда таких глаз у людей не видывал!

Элли прикрыла глаза, делая вид, что засыпает.

– Кажется, подействовало, – прошептал Гиви, улыбаясь.

– Сколько времени она проспит? – деловито поинтересовался Кошкин у лекаря.

– Часа два, не меньше, – ответил врач.

– За это время мы должны найти решение, – сказал Савелий приятелю. А врача попросил: – Если начнет просыпаться, сделайте ей еще один укол. Мы скоро вернемся.

И Кошкин с Гаидзе ушли. А врач, пощупав пульс «больной», довольно улыбнулся и стал подключать к Элли сорванные датчики медицинских приборов.

Глава семнадцатая

Спустя каких-нибудь пятнадцать минут Савелий и Гиви уже сидели у Кошкина дома, пили крепкий кофе для успокоения и «держали совет».

– Ну? – спросил Савелий. – Твои предложения?

Гиви пожал плечами:

– Первый такой случай в моей практике! Ума не приложу, что нам делать!