- Что угодно, мсье де Кукан? - обратился капитан к пассажиру, когда тот приблизился. Капитан был уже не таким сердечным, как прежде,- теперь он был холоден и неприступен.

Петр, борясь с неприятным, а для человека его масштаба просто невыносимым чувством пристыженности, ответил, что он изменил план путешествия и желал бы немедленно пуститься в обратный путь к Марселю.

- Я этого ждал,- сказал капитан.- Но есть загвоздочка.

Петр спросил - какая.

- В Стамбуле я собирался пополнить запас пресной воды,- объяснил капитан.- Той, что у нас осталась, до Марселя не хватит. Придется остановиться где-нибудь по дороге. Но если я правильно понял причину изменения вашего маршрута, полагаю, вам не хотелось бы делать остановку в порту, находящемся под властью Турции.

- Сдается, я стал весьма неудобным пассажиром.

- Не отрицаю. Было ошибкой, что вы открыли мне свое турецкое имя и звание. Это слышал юнга, и теперь это знают все.

- Я готов покинуть "Дульсинею" в первом же христианском порту.

- Это будет весьма благородно с вашей стороны. Остается надеяться, что мы благополучно доберемся до такого порта. Еще что-нибудь, мсье де Кукан?

- Человек, которого вы взяли на место юнги,- мой друг. Я бы просил вас отпустить его с тем, чтобы он мог наняться на "Венецию".

- Это будет трудно сделать. Как видите, якоря уже подняты и мы плывем. Если он в самом деле ваш друг, пускай лучше остается с вами - он может оказаться вам полезным. Службы я от него не потребую. И советую вам ни на шаг не отходить друг от друга. Когда один из вас спит, другой пускай стоит на страже да хорошенько прислушивается. Оружие у вас есть?

Петр ответил, что, кроме шпаги, у него есть два пистолета.

- Я принесу вам еще два и запас патронов, но после наступления темноты,- сказал капитан.- Надеюсь, у вас есть достаточный опыт, и мне нет нужды объяснять, в каком вы положении.

- Я считал, что капитан отвечает за поведение команды.