-- Джон нанимал няню первые шесть лет, -- кивнул мистер Стивер. -- Вы знаете, что мать Ирмы скончалась при родах?

-- Знаю, -- чопорно ответила мисс Полл. -- Естественно, стараешься сделать все возможное для одинокой, лишенной заботы девочки. Да, она, действительно, была очень одинока, мистер Стивер. Если бы вы только видели, как она бродит из угла в угол в этом отвратительном старом доме...

-- Я видел ее, -- быстро проговорил мистер Стивер в надежде предупредить еще одну истерическую вспышку, -- и я знаю, сколько вы сделали для Ирмы. Мой брат кажется беспечным, иногда даже эгоистичным. Он не осознает, как это важно для девочки.

-- Он так жесток! -- вдруг со страстью выкрикнула мисс Полл. -- Жесток и зол. Хоть он и ваш брат, я все-таки скажу, что он негодный отец. Когда я только стала у него работать, то сразу заметила, что на руках у нее синяки от побоев: он иногда хватался за ремень.

-- Знаю. Иногда мне кажется, что Джон так никогда и не оправился от шока, вызванного смертью жены. Поэтому я так обрадовался, когда вы приехали сюда, дорогая моя. Мне казалось, что вы сможете изменить положение.

-- Я пыталась, -- ответила мисс Полл, -- знаете, я действительно пыталась! За два года ни разу и руки не подняла на девочку, несмотря на то, что ее отец не раз просил меня наказать ее. "Выпорите эту маленькую ведьму как целует! -- говаривал он. -- Все, что ей надо -- это хорошая порка". А она пряталась мне за спину и шептала, чтобы я защитила ее. Но она не плакала, мистер Стивер. Знаете, я ни разу не видела ее плачущей.

Сэм почувствовал раздражение и усталость. Ему страшно хотелось, чтобы эта старая клуша замолчала. Улыбнувшись, он налил ей лечебной патоки.

-- Так в чем же проблема, дорогая моя?

-- Когда я поступила на работу, все было замечательно. Мы с Ирмой отлично поладили. Я принялась было учить ее читать и, к своему удивлению, узнала, что она это уже умеет.