Какая-то эффектная яркая девица, не обращая внимания на Андрея, качающейся походкой манекенщицы подкатила тележку, и стала задумчиво перебирать баночки. У девицы был голый поджарый живот, в пупке — кошмар какой! — блестела серьга. А джинсы были приталены столь низко, что открылись подступы к таким местам… А может, уже даже и не подступы… У Андрея закружилась голова. Ну и наряд… Девица же, нисколько не смущаясь, деловито присела, широко разведя колени в стороны — отчего джинсы сзади съехали до половины. И ямочки под гибкой блестящей талией, знаком качества… Андрей смущённо закряхтел.

— Ну, как ты тут без меня? — рот подошедшего Николая был растянут до ушей. Он тоже весело косился на гладкие подробности присевшей девицы, и глаза его светились жёлтым блудливым огнём кота, закладывающего петли вокруг валерьянки. Потом он заглянул в тележку — и вдруг улыбка сползла с его лица. — Ну ты, брат, и какашек набрал… — он взял в свою огромную пятерню пакет с сосисками; жёлтый огонь в его глазах потускнел, стал озадаченным, даже сочувственным. — Только не обижайся, ладно? Меа кульпа, забыл тебя предупредить…

Андрей покраснел — ему было неприятно, что он сделал какую-то очевидную глупость.

— Почему — дерьма? «Молочные» — отличные сосиски… Зажрались вы тут, посмотрю…

— Понимаешь, — Николай откатил тележку, и, подмигнув, стал деловито, охапками, разгружать её содержимое в ближайший холодильник, — в наше интересное время девяносто пять процентов товара — это дерьмо, сделанное говнюками из дерьма. Масса товаров просто опасны для здоровья.

— Нитраты, что ли? — пробормотал шокированный Андрей.