Верить? Надо быть дураком, чтобы в это поверить.

И надо быть полным дураком, чтобы пройти мимо…

Ох, дурак, дурак…

Николай, стряхнув полночное оцепенение, с хрустом сковырнул кольцо очередной банки пива, и аккуратно долил бокалы.

— Вкусное пиво, — Андрей отвлёкся от телевизора и с уважением потрогал пальцем плотную шапку пены. — «Туборг»… Пена — пятак выдержит…

— Дерьмо, — Николай коротко поморщился. — Сильногазированная жидкость с запахом пива.

— Так вкусно же… — Андрей смущённо заёрзал и с удовольствием понюхал бокал. — Люблю пиво. Такой чистый запах, без кислятины…

— Давай… За тебя, путешественник во времени!..

Они негромко цокнули бокалами и отпили. Андрей неудобно сидел на диване, на самом краешке, осторожно обхватив бокал руками. Парень — если всё это правда — оказался молодцом; быстро оправился, не скулил, не ныл, маму не звал… Растерян, конечно… А кто бы не растерялся, оказавшись вдруг в будущем? За спиной Николая беззвучно мигал разными цветами телевизор, и Андрей непроизвольно уставился в него, вытаращив свои светло-серые глаза. «Сейчас рот откроет», — подумал Николай, и обернулся, неудобно выкрутив шею: по телевизору гнали запись какого-то концерта. — «Ничего, ничего… Глазей в ящик — а я пока за тобой понаблюдаю…»

— Это что, Пугачиха?! — Андрей нервно прыснул.

— Точно! Она самая… — Николай откинулся обратно в кресло. Он привычно, тыльной стороной ладони, лениво помассировал голову, помогая встречными движениями, отчего стал похож на кота, разложившегося в кресле и педантично намывающего гостей. Острые прижатые уши довершали сходство — и ещё глаза, горящие настороженным жёлтым огнём. — София Ротару, кстати, всё такая же — ничуть не изменилась…

«Что делать-то с тобой, путешественник?!»

— Двадцать первый век… Плоский телевизор… Поразительно… А это что, — Андрей нагнулся и постучал пальцем по подоконнику, — неужели пластмасса?!