Мы оказались в длинном безлюдном переулке, по обе стороны которого тянулся высокий деревянный забор. – Рафик, гони! – еще раз пискнул Женя. Сзади прогремел выстрел. Обернувшись, я увидел красный «Москвич», который на огромной скорости гнался за нами. Один из налетчиков с ружьем в руках почти по пояс вылез из бокового окна. Не раздумывая, я открыл дверь, высунулся наружу и, прицелившись, выстрелил. Водитель-«вурдалак» обмяк, выпустил руль, и «Москвич» на полном ходу врезался в забор...

– Ну, Олег, ты молодец! – сказал Рафик, когда мы остановились передохнуть в какой-то подворотне. – А я идиот, что сразу тебя не послушался!

– Достань лучше коньяк, – сказал я, тщетно пытаясь унять дрожь в руках. Меня знобило.

– Жень, ты как? Наверное, сиденье под тобой отмывать нужно?

– Не трогай его. У Жени свои обязанности, – заступился я. – Не тяни, давай бутылку!..

* * *

Горячая струя воды не согревала. Я поежился и увеличил напор. Кожа, покрытая мелкими пупырышками озноба, казалось, совсем не впитывала тепло. Лоб и левый висок разламывались от боли. Тогда, в машине, пуля прошла совсем рядом с моей головой. Я предполагал, что получил легкую контузию, хотя не знал толком, что это такое. Так или иначе, голова болела, и я пожалел, что выпил слишком мало Рафикова коньяка...

* * *

– Подожди, – сказал я, когда он собирался налить по второй. – Не спеши напиваться. Нам нужно еще кое-куда съездить.

– Ты о чем? – Поставив бутылку на пол, Рафик удивленно повернулся ко мне.

Я вкратце объяснил, и на этот раз он понял с полуслова...

К студенческому общежитию мы подъехали около десяти часов. Заспанная вахтерша пыталась нас не пустить, и, поднимаясь бегом по лестнице, мы слышали внизу ее негодующие крики. «Здесь, – остановившись в конце коридора, Рафик толкнул ногой дверь, обитую черной кожей. – Ты гляди, как дома себя чувствует, козел, не заперся даже!»

Несмотря на царивший в комнате бардак, было заметно, что здесь живет не наш, российский студент.