— Мы напали на след беглеца, — сказал голос у меня за спиной. — Почти наверняка он поднялся на крышу, но как он ухитрился это сделать — просто загадка. Мы собираемся запереть квартиру и подняться на чердак, чтобы там осмотреться.

Верхний этаж дома в Олбани, как и повсюду, был отведен под жилье для прислуги и поэтому представлял собой множество маленьких кухонь и спален, которые многими постояльцами, и Раффлсом в том числе, использовались как чуланы. Флигель в настоящее время, как и квартира внизу, к счастью, был пуст. Зато нас набилось тут битком — к управляющему, который присоединился к нам, теперь прибавилась еще свита любопытных жильцов. Это вызвало нескрываемое раздражение у Маккензи.

— Лучше уж запустить сюда всю Пиккадилли по кроне с человека за вход, — сказал он. — Ну а ты, мой дорогой, иди-ка на крышу, — обратился он к констеблю, — а то тут и так тесно, и пусть оружие будет у тебя наготове.

Мы все сгрудились у маленького окошка, которое Маккензи предусмотрительно заслонил своим телом. На какую-то минуту воцарилось полное молчание, нарушаемое лишь скрипом ботинок констебля, который время от времени поскальзывался на покрытой сажей кровле крыши. Затем раздался крик.

— Что там еще? — заорал Маккензи.

— Веревка! — услышали мы. — Висит тут, у водосточной трубы, на крюке!

— Уважаемые сэры, — замурлыкал Маккензи, — так вот каким образом можно подняться сюда снизу! Забросить крюк с помощью одной из этих телескопических штук; а мне подобное и в голову не приходило! Какой длины веревка, мой мальчик?

— Очень короткая. Я достал ее.

— Она доходит до окна? Спросите его об этом! — крикнул управляющий, приходя в сильное возбуждение. — Он может увидеть это, наклонившись вниз.