Маккензи задал этот вопрос.

— Да, она доходит до окна, — послышалось после продолжительной паузы.

— Спросите, какое окно в ряду! — управляющий, кажется, пришел в еще более сильное возбуждение.

— Он говорит, шестое. Мне хотелось бы увидеть эту квартиру, — сказал Маккензи тоном, не терпящим возражений.

— Да это квартира мистера Раффлса, — быстро подсчитал управляющий.

— Правда? Тогда все складывается просто великолепно: он оставил нам свой ключ.

Слова были сказаны сухим задумчивым тоном и прозвучали так, словно шотландец уже заподозрил, что в данном случае имеет место не случайное совпадение.

— А где сам мистер Раффлс? — спросил управляющий, когда мы гуськом спускались по лестнице.

— Он ушел ужинать, — ответил Маккензи.

— Вы уверены?

— И я видел, как он ушел, — подтвердил я. Мое сердце колотилось ужасно. Я бы не решился вновь открыть рот. К этому времени я пробрался в голову нашей процессии и, по сути, оказался вторым человеком, переступившим порог квартиры, который я бы назвал Рубиконом. Лишь только я переступил этот порог, как вскрикнул от боли, потому что Маккензи, сделав шаг назад, сильно наступил мне на большой палец ноги. В следующее мгновение я увидел, почему он так сделал, и, поняв, в чем дело, издал еще один, более громкий вопль.

На полу перед камином, вытянувшись во весь рост, лежал человек. На побелевшем его лбу видна была маленькая ранка, кровь из которой стекала прямо в глаза лежавшему. И этим человеком был А. Дж. Раффлс!

— Самоубийство, — спокойно сказал Маккензи. — Хотя нет… здесь кочерга — больше похоже на убийство… Да вроде и не убийство, — заявил он, опускаясь на колени и покачивая головой. Причем в его голосе послышались нотки отвращения. — Всего-навсего царапина, и я сильно сомневаюсь, чтобы она могла свалить нашу жертву с ног. Но, уважаемые, от него просто несет хлороформом!