- Стоп-стоп! - между Виктором Петровичем и "Инфаркт пришёл" возник гражданин в белом, - секундочку! - Гражданин держал в одной руке папку, из которой торчали листки плотной бумаги с золотыми гербовыми печатями, а в другой - раскрытое удостоверение в сиреневых корочках:

- Секундочку, - повторил гражданин с папкой, - отдел жизнепресекновения, дежурный юрист... - дальше гражданин в белом тоже чего-то сказал, но Виктор Петрович ничего не понял, странно тот сказал, словно из песни строчку промычал. Наверное, представился.

Смерть опустила косу, упёрлась глазницами в корочки, спросила коротко:

- Ну?

- Вы можете быть свободны, - спохватился дежурный юрист, обращаясь к Виктору Петровичу, - пока что свободны, до окончания разбирательства. Вовремя он это сказал, потому что Виктору Петровичу нестерпимо захотелось на нервной почве в... Понятно, куда захотелось.

- Дальше квартиры не выходить! - рявкнула Смерть. - Выйдешь - убью!

- Можно подумать, - пробормотал Виктор Петрович и убежал в туалет.

Когда он вышел, облегчённый, но не успокоенный, Смерть и лысый гражданин сидели на кухне, разложив на старом дощатом столе бумаги с печатями, сидели и беседовали. Виктор Петрович, воровато, как кот в голубятне, прошмыгнул за спины сидящих и притих, осторожно заглядывая через белое плечо: на бумагах было написано не по-русски и читать их было неинтересно. Однако Виктор Петрович продолжал таращиться, потому что ничего другого ему не оставалось.

- ...И следовательно, - тем временем убеждённо говорил гражданин из отдела жизнепресекновения, тыча пальцем в одну из бумаг, - пресечение жизненной нити нашего клиента таким образом, как вы предлагаете, будет явным нарушением его судьбы!

- У меня наряд, - угрюмо ответила Смерть, - оформленный и подписанный. Что ж я, самодеятельностью, что ли, занимаюсь? Вот, смотрите, - в костяной руке возникла не менее плотная и не менее золотопечатная бумага. Минуту оба - и лысый гражданин, и Смерть - таращились на бумажки, сличая их.