– Жена моя, Анастасия, чудо что за кисель готовит! – вежливо кланяясь, сказал Зюков. – Прям такая мастерица!
– Пригласил бы, что ли, на кисель или еще какую еду. Твоя бы красавица и настряпала, – веселилось начальство. – Или боишься, что уведу, пока ты тяжелый лежишь? Не боись, Титька! Я от киселя тоже тяжелею. Не так, как ты, правда, но тонны три набираю. То есть за Анастасию можешь быть спокоен.
– Шутник вы какой, – боязливо проговорил Зюков, суша в кармане потную ладонь. И ни с того ни с сего добавил: – Тесть у меня строгий. С причудами. Но в целом – положительный. Одно слово – приблудянин...
Сборник «Приятного аппетита», М., 47 г. ЭЦЕТИ
О. Санин
ВОСКРЕСЕНЬЕ
Мы игрались в комнате и повалили книжный шкаф. Шум поднялся – прямо жуть какая-то! Стекла посыпались, книжки всякие разлетелись, статуэтки вдребезги поразбивались. А сверху-то, сверху ведь чемоданы лежали! Один – в котором калоши да зимние ботинки хранились – на стул рухнул: стул рассыпался. Второй больно тяжелый был: еще бы – утюги старые, примус прошловековый, инструменты различные: дрель, да полотер, да молотки, да ключи разводные. Рухлядь, конечно, но выкинуть-то жалко! Вот и лежала себе спокойно, пока – на тебе! – на письменный стол не обвалилась. Стол пополам треснул, а оттуда, оттуда – батюшки! – бумага, чернила, скрепки, карандаши, дыроколы, папки пустые, копирка... Буковки из пишущей машинки – те вообще по всему полу запрыгали – поди собери!
Наши, конечно, врассыпную. Виктор Сергеевич, хозяин-то, на шторе повис. Не сообразил маленько: карниз ведь легкий – «Паутинка». Тюль он еще выдержит, льняные гардины тоже, но девяносто шесть килограммов – увольте! В общем, Виктора Сергеевича штукатуркой слегка завалило...