Председатель КГБ Крючков, святая простота, вместо того чтобы своими силами во всем разобраться, отправился с информацией к Генеральному секретарю, поскольку по каким-то занюханным правилам Комитет не мог принимать решения в отношении партноменклатуры. Главный перестройщик выслушал Председателя КГБ с каменным лицом и посоветовал спросить Яковлева напрямую - шпион ли он. На этом все и заглохло. Возможно, тогда и проспали одну из тех критических ситуаций, которые меняют судьбы мира. Сегодня положение значительно усугубилось. Ныне невозможно быть уверенным в прочности ни одного звена в цепочке государственных структур, ни в одном человеке, кроме тех людей, которых ты сам подбирал и проверял - оба генерала знали об этом прекрасно...

- Надо работать самим, - заключил Залыгин.

- Ты же знаешь, мы не имеем права работать внутри страны.

- Да. Но есть указание Президента. "За исключением случаев, когда необходимы не требующие отлагательства действия для устранения угроз терактов, диверсий". Кроме того, мы уже работали по программе "Подкидыш".

- Да, - произнес задумчиво Логинов. - Совместно с ФСБ. Кстати, а что делать с госбезопасностью?

- Не затевать же официальную переписку. Надо просто поставить в известность первого зама ФСБ.

- Да. С Ильичевым хорошо поработали по "Подкидышу"... Ну а ты представь, если информация тухлая. Или с нами ведут игру.

- Чтобы мы принародно сели в лужу? Обвинить ГРУ во всех смертных грехах?

- Да. И под шумок протащить решение о слиянии со службой внешней разведки. Тогда нам конец, - Логинов отхлебнул глоток кофе. - И России тоже.

- Значит, работаем? - спросил Залыгин.

- Не вижу другого выхода. Пусть Алексеев подбирает группу. План я утверждаю...

* * *

Мужчина был простоват с виду. Одет в синие джинсы, рубашку с закатанными рукавами. На первый взгляд в нем не было ничего особенного. Но Жаров шестым чувством ощутил в нем родственную душу, а еще - силу, хотя внешне это никак не проявлялось. А подчиненные Жарова, не обладавшие таким опытом, вероятно, ничего и не поняли. Для них пришедший казался одной из московских штабных крыс.