Значит, и век его значительно короче, подумал он с грустью. Но он не станет говорить об этом Ансею, тому и так достаточно страшно. Неизвестно, снятся ли ему сны — но во сне иногда он плотнее закутывается в крылья и тихо, едва ощутимо, пищит.

Ансей полюбил бродить по пещерам. Время, вода и ветер выточили немало полускрытых пещер, гротов, расщелин — там он ощущал себя тоже в родной стихии. Но… как‑то по‑другому.

Незаметно для самого себя Ансей научился пользоваться своим звуковым радаром. Поначалу в пещерах приходилось ориентироваться по запаху (обоняние у него было также намного острее человеческого), но вскоре новое «зрение» постепенно стало доступным Ансею и он часами блуждал по пещерам, да и просто по острову, «вглядываясь» в округлые, зыбкие очертания невидимых зрению предметов и безошибочно отличая все то, что привык видеть при свете дня.

Использовать свой дар как оружие он научился случайно.

Пробираясь в особенно глубокую пещеру, он как‑то раз наткнулся на небольшую колонию огромных летучих мышей.

Гладкий в звуковом «зрении» потолок неожиданно набух удлиненными гроздьями, испустил вопль, от которого зазвенело в голове и бросился на него, шелестя тысячами крыльев и оскалившись миллионом зубов.

Ансей неожиданно ощутил то, что было давно похоронено в его памяти.

Взмахи могучих крыльев.

Кинжальная боль, пронизывающая все его существо.

Ощущение беспомощности.

Он взвизгнул, падая на пол и выставляя перед собой свой слабо светящийся в темноте нож.

Пара мышей упала замертво рядом с ним.

Трое упали, оглушенные, рядом и чуть заметно шевелили крыльями.

Остальные покинули пещеру, более не пытаясь приблизиться к нему.

Ансей долго не мог прийти в себя — его собственные силы, казавшиеся ему ничтожными, ошеломили его самого. Когда он вложил нож в ножны, то самому себе уже не казался беспомощным и бесполезным. Какая‑то стройная, но совершенно незнакомая ему музыка несколько мгновений звучала в глубине его рассудка… или ему показалось?