А этой истине обучить невозможно.

По своему обыкновению, они беседовали в часы, когда солнце зависало в зените, обжигая остров и прогоняя всех его обитателей в благословенную тень. Ансей сидел в кроне дерева, где ощущал себя почему‑то в родной стихии. Шерам сидел у дома, в стареньком деревянном кресле.

— Итак, ты считаешь, что время идет, а ты не узнаешь ничего нового, — Шерам не старался говорить громко, ибо слух у Ансея был невероятно острым.

— Однако, это не так. Если жизнь начинает казаться однообразной и бесцельной — значит, ты внутренне сопротивляешься тем знаниям, которые она дает. Есть два простых выхода. Первый — изменить окружающий мир так, чтобы он тебя устраивал.

Ансей присвистнул.

— Но как? Безо всего, голыми руками?

— Разум — самое острое оружие, малыш, — Шерам ловко поймал яблоко, которое ему сбросили сверху и кивнул в знак благодарности. — Как и всякое оружие, без употребления он ржавеет. Так что даже голые руки — это еще не признак поражения. Всегда остается голова.

— А второй выход?

— Второй — перебороть себя, принять условия окружающего мира, правила его игры и использовать все то, что он дает. Так живут многие из нас. Так стараюсь жить я.

Ансей думал довольно долго, иногда издавая свист разных оттенков, который заменял ему мимику. Шерам удивлялся, как быстро малыш научился понимать выражения его лица и как сложно поначалу оказалось ему, ученому с огромным опытом, привыкнуть к незнакомому способу выражения эмоций.

— Не означает ли это поражения? Отказа от достижения собственных целей?

— Подумай сам, разве только одна дорога ведет к выбранной цели? Разве так уж важно, какой именно дорогой идти?

Закрыв глаза, Шерам готов был бы поклясться, что сей диспут он ведет не со странным рукокрылым существом трех лет от роду, а со своим коллегой с солидным опытом за плечами. Малыш развивался очень быстро. По человеческим меркам — невероятно быстро.