Стопка была аккуратно перевязана водонепроницаемым пергаментным листом. Поверх бумаг лежала записка, адресованная ему лично — почерк был стремительный, спешащий, нервный.

«Ансей, малыш!

Извини, что пришлось усыпить тебя покрепче, но иначе ты бы не удержался и последовал за мной, я тебя знаю.

Не выходи из дому до рассвета, а если я не вернусь с восходом солнца, возьми эти бумаги и лети на северо‑северо‑восток. Лететь придется долго, но ты справишься. Ты сильный.

На большом острове отыщи Эльфа по имени Альденнар и передай ему эти бумаги. Он заменит тебе семью, как заменял ее я.

Запомни: ни в коем случае не подходи к руинам башни!

Живи долго, Ш.»

Тут что‑то громыхнуло совсем рядом с домом, и Ансей неожиданно понял, что Шерама уже нет среди живых. Он ушел из дома словно бы на войну: не было его дорожного посоха и лука со стрелами. Плащ и походная сумка также отсутствовали. Что же случилось?

Долгое время Ансей сидел неподвижно, закрыв крыльями лицо и горестно пищал. Он не умел плакать, не то разрыдался бы.

В разгар ночи он решил, что непременно проберется к руинам башни (не было никакого сомнения, что Шерам направился именно туда) и выяснит, что с ним стряслось.

Приседая от ослепительно‑синих разрядов молнии, Ансей выглянул во двор и удивленно присвистнул.

Не было забора, указывающего границу окружающим дом джунглям. Не было неба над головой. Могучие деревья сомкнулись стройным кольцом вокруг дома, огораживая его наглухо от остального мира, шатром своих крон запечатывая небеса.

Шерам и здесь перехитрил его.

Ансей долго смотрел туда, где прежде был зенит, пока его уставшее тело не отодвинуло в сторону разгоряченный рассудок.

Он упал и заснул прямо на пороге. Сон его был безмятежным и нес с собой только отдых и спокойствие.