- Это спрятать, - указал он на гору монет. - Остаток мы с него возьмем драгоценностями, а до тех пор... - он задумался, - до тех пор у нас есть постояльцы. Очень дорогие постояльцы.

Впрочем, и так было понятно, что обсуждать особо нечего.

x x x

Вечером в трактире было уже не протолкнуться. Феддервел помнил вечер очень смутно (столько событий, сплавившихся в течение одного дня, не смогли бы уместиться ни в чьей голове), но некоторые моменты все-таки припоминал и в будущем.

Хевайеринн оказался неплохим певцом. Правда, кроме пары флейт ла странно звучащего струнного инструмента (играл на последнем спутник Хевайеринна, мочлаливый и мрачный на вид) играть было не на чем, но и этого вполне хватило.

Звуки песни, на неизвестном никому в городке языке, приковывали к себе слух и внимание; песни лились одна за другой - и как это удается соединять хватку купца с тонкостью чувств музыканта? Все до одного завсегдатаи затихли, и после каждой из песен было не протолкнуться от желающих выпить с певцом.

И последний не отказывался. Что там говорить, а местное пиво в конце концов стерло мрачную гримасу с лица приезжего музыканта. Да уж, не только иноземцы могут гордиться своими способностями! Пиво вновь прибывшим было явно в диковинку - долго не решались его пробовать (предпочитая чай), но попробовав, не раз и не два требовали повторить.

И, что самое странное, не пьянели.

Был и еще один четко запомнившийся момент. Феддервел сидел бок о бок со своими соседями-скорняками (к слову сказать, флейты принадлежали им братья были на редкость музыкальны), и, к восхищению всех присутствующих, пел старую песню - ту, которую однажды мальчишкой подслушал в порту. И за которую бывал неоднократно порот собственным отцом.

Теперь же все слушали его, словно красивее голоса на свете не бывало, равно как и песни душевнее. И слова - чудо-то какое! вспомнились все до единого.