Джайлс понимал, насколько неуместны были его костюм из габардина и бордовый галстук, которые он носил еще в школе. Уже это одно было причиной, по которой он чувствовал себя неуютно. Он провел рукой по слегка седеющим каштановым волосам и в сотый раз поправил очки.

О господи, подумал он, и это библиотекари? Но на самом деле не одежда и не поведение этих людей вызывали и в нем отчаянное желание уйти. И даже не то, что ему нравились пыльные старые книги и книгохранилища, а не вечеринки stacks.com; и не то, что он чувствовал себя стариком, хотя даже самый молодой человек здесь был моложе его не более чем на десять лет.

Нет. Хуже всего было то, что все они напоминали ему о Дженни они были стильными, обладали специальными знаниями, в них чувствовалась самоуверенность, когда они говорили, двигались, танцевали, даже дышали. Вот почему люди, собравшиеся в «Кэрри Грант Сыоит», давали ему повод для недовольства.

Это не была печаль или траур. Прошло достаточно времени, и раны начали заживать. Он даже подумал, что мог бы когда-нибудь встретить ту, которая вошла бы в его жизнь, мог бы кого-то полюбить.

Но он все еще ужасно тосковал по Дженни. Ему было больно оттого, что он хотел поделиться с ней некоторыми мыслями, но не мог. Не было того, кто мог бы оценить столь важные для него мелочи. Ему все еще было больно.

Вздохнув, Джайлс прошел мимо гостей, громко спорящих о «чате», где они общались с Фрэнком Гербертом, автором «Дюны». У Джайлса не было желания рассказывать им о том, что Герберт умер несколько лет назад, но его встревожило, что те этого не знали. Встревожило, но не особенно удивило. В конце концов разговор свелся к сайтам и адресам в Интернете, а не фронтисписам и рукописям. А жаль.