Красноватый свет не имел определенного источника и словно бы изливался из стен и потолка, которые были того же пурпурного цвета, что и ковер. Но ДеТойлис был достаточно опытен. Исторически сложилось так, что люди со времен материнского мира из-за известного фрейдистского противоречия стремились скрывать источники света и в убранстве помещений обращались к стилю, взятому со страниц темного прошлого. Что касается музыки, то это безусловно была запись, включавшаяся, вместе со светом, при открытии входного шлюза.

На инструментальной минипанели, установленной в шлеме прямо напротив его глаз, появилось указание на то, что воздух на станции вполне пригоден для дыхания, что температура на нормальном уровне и гравитация в два раза превышает уровень в патрульном катере. Он принял к сведению разнообразную информацию, о которой сообщило ему табло на щитке шлема и потяжелевшее тело. И тем не менее не стал снимать скафандр. Приборы его скафандра в любом случае не были полностью безошибочными и всезнающими, тем более что нужды снимать скафандр у него все равно не было.

Несмотря на музыку, нормальную температуру и воздух, ДеТойлис ни секунды не сомневался, что на станции, кроме него, нет ни одного живого существа. Он направился по коридору в сторону музыки. Красноватый свет придавал всему вид нереальный, сбивая его восприятие. Он услышал тихий гудящий звук и понял, что это включились старинные вентиляторы, принявшиеся прокачивать через систему очистки древний мертвый воздух, фильтруя его, обогащая кислородом, поступающим из скрытых гидропонных ферм. Как и большинство станций материнского мира, эта станция была полностью автономной.

Постепенно коридор перешел в просторное помещение - зал с балконами. С высокого потолка свешивалась вращающаяся люстра в форме решетчатой спиральной галактики.