А с утра явился тот же церемониймейстер, а с ним — воины с мечами, и люди с оковами и инструментами, и еще один, о котором старик сказал, что это «вешальщик и отрубщик» — палач, как поняли терранские дипломаты. Все спешили, «Император сделал переворот» — попытался объяснить старик видимо, не о государственной катастрофе хотел он сообщить, но просто о переменах в повестке дня, из-за которых прием послов был перенесен на более ранний час. Их стали заковывать в цепи, и тогда обоим пришло в голову, что переворот есть переворот, и связан, может быть, с изменением намерений власти в отношении Терранской Федерации. Наверное, можно было еще как-то воспротивиться, но они не стали.
* * *И вот — гремящая, спотыкающаяся на (редких, правда) выбоинах телега, и возникшая из неизвестно какой древности стража с мечами и плюмажами на цилиндрических шлемах, и лошади зачем-то в кольчужных чепраках. И еще — позади телеги, в окружении множества копейщиков — толпа, тоже в цепях: несколько десятков синериан, наряженных в какие-то подобия земных одежд, сшитых кое-как и перепутанных безбожно: спортивные тренировочные брюки — к фраку, женское длинное платье с подолом, кое-как распиханным по голенищам высоких, чуть не до паха, ботфорт, военно-морской сюртук с эполетами — и пестрые курортные шорты. И еще, и еще всякого… Видимо, толпу эту полагалось считать терранами. Посол Изнов лишь пожал плечами, смешливый Федоров на сей раз не сдержал улыбки. Но тут же посерьезнел, подумав, что ведет все это, может быть, к совсем не веселому концу.
Сейчас только и оставалось, что смотреть на улицу.