исполнителями, — совсем по-взрослому пояснила она. — Я буду рада, если

они тоже умрут. Но главной кары заслуживает не меч, нанесший удар, а

рука, что его направляла.

Я подумал, что в той, прошлой жизни Эвелина, должно быть, много

читала — иначе откуда в ее лексиконе подобные фразы? Хотя в таких глухих

поместьях редко встретишь даже скромную библиотеку — все же книги стоят

дорого… Но, может быть, ее отец был исключением на фоне прочих

провинциальных баронов, интересующихся только охотой. И наверняка все

книги тоже сгорели в огне. Тупые скоты, учинившие здесь резню, были

слишком невежественны, чтобы оценить хотя бы их материальную ценность -

я не сомневался в этом. Я не видел, что происходило здесь, но я хорошо

знаю, что представляют из себя двуногие скоты.

— Это логично, — согласился я вслух, — но, видишь ли,

Эвелина-Катерина-Маргарита…

— Маргерита-Катарина!

— Да, конечно. Кстати, у тебя ведь есть короткое имя? Как тебя

лучше называть?

— Ты дворянин?

— Нет, — честно ответил я.

— В таком случае, — она вновь напустила на себя надменный вид, — ты

должен называть меня "госпожа баронесса". И, кстати, обращаться ко мне

на "вы".

Я вновь не мог не улыбнуться контрасту между ее нынешним обликом и

звучным титулом. Хотя формально она была права. Но я никогда не был

поборником этикета.

— Видишь ли, я уже сказал, что у меня нет и не будет сеньора.

Обычно я не обращаюсь на "вы" к собеседнику, который ко мне обращается

на "ты", избегаю лишних слов и между условностями и удобством выбираю

удобство. А произносить "госпожа баронесса Хогерт-Кайдерштайн" всякий

раз, как мне понадобится к тебе обратиться, не слишком удобно. Особенно

если мы попадем в ситуацию, когда дорога каждая секунда. Так что, если